| RSS
Вт
2023-01-31, 15:45
Весна поэтов
Главная Альманах прозы
Меню сайта


Категории раздела
Авторы без страничек [46]
Джон & Лиз Магвайер [8]
Аванесян Гоар [0]
Авдеева Яна [2]
Астахов Павел [1]
Ахадов Эльдар [1]
Ауров Владимир [1]
Ахундова Ната [1]
Безродный Сергей [6]
Белова Маргарита [1]
Боровская Лилия [4]
Гейнс Лана [2]
Гаврилов Владислав [3]
Вильчинская Лариса [1]
Волконская Елена [2]
Воронкова Галина [1]
Гвоздева Ирина [9]
Загребельная Ирина [7]
Коновалов Сергей [1]
Кожейкин Александр [11]
Каневская Юлия [12]
Козлов Егор [3]
Казакова Екатерина [1]
Койда Елена [2]
Калашников Анатолий [1]
Котовская Лариса [3]
Лушников Анатолий [3]
Людоговская Юлия [1]
Махов Сергей [5]
Михайлов Евгений [1]
Михалев Игорь [1]
Мельцина Ольга [1]
Микуша Анжела [2]
Макарченко Вдадимир [2]
Нурлыгаянов Тимур [9]
Нора Аэни [2]
Наволокина Наталия [2]
Останина Анна [17]
Пугачева Светлана [4]
Прибыльская Елена [1]
Погребной Евгений [11]
Рыженко Алла [1]
Самойленко Наталья [4]
Ткаченко Алена [2]
Тубольцев Юрий [8]
Фанин Олег [2]
Шатунова Любовь [1]
Шарамыгин Владимир [5]
Хасипов Ренат [15]
Яунс Земенс [5]

Живи ярко!

Мини-чат

Наш опрос
Оцените наш сайт
1. Отлично
2. Хорошо
3. Нормально
Всего ответов: 473

Статистика

Главная » Статьи » Шарамыгин Владимир

Лесная Глазунья
Подарки лесной Глазуньи

Утро еще только-только полого прокралось сквозь маленькие окошки старой бревенчатой избы, позолотив дощатый пол, старинный дубовый стол, покрытый вышитыми яркими рушниками, коснулось иконы в углу… Маленькая старушка в домотканом сарафане и аккуратной белой косынке отложила в сторону рукоделие и загасила толстую оплывшую свечу.
В углу вдруг зашуршало, с печки свесилась пара босых пяток, а потом на пол соскочил взъерошенный пацаненок в холщовой рубахе ниже колен.
- Чего вскочил-то, внучок? – поднялась из-за стола старушка. – Водицы испить захотел, аль до ветру?..
- Да нет, бабушка, сон я видел дивный!
- Дк, и смотрел бы себе тот сон до утра, чего ж вскакивать ни свет - ни заря… А снилось–то что, Митяй, расскажешь ли бабуле? – старушка убрала рукоделие с лавки, освободив место рядом с собой.
Пацаненок подошел, забрался с ногами на лавку, огляделся по сторонам и забормотал, как будто силясь припомнить что-то:
- Видел я диво во сне, как будто в сказке побывал… красоты видел разные… видел… - Митяй замолчал и прижался к бабушке. – Не помню, бабушка… ничего не помню из того, что она мне показывала…
- Да кто же она-то, внучок?
- И ее не помню, бабушка! Только глаза ее, огромные-огромные, добрые и чистые… ан и их не смог разглядеть я! Взгляд… Взгляд у нее был – глаз не отвесть! И будто бабочка в том взгляде мечется – не уследить… А боле ничего не помню… - Митяй вздохнул.
- Не горюй, внучок, - старушка ласково провела ладонью по непокорным русым вихрам. – Слыхала я когда-то давно о Глазунье той, что во сне тебе явилась. Ведали люди прежде, что жило то диво где-то среди лесов наших. А потом пропало, не стало его, перестало являться… Не упомнить уж мне теперь как звали ее… Только, правда ли – нет ли, не знаю, сказывали, что ежели явится кому Глазунья во сне, да человек тот бабочку в ее взгляде углядит, то откроется ему тут и тайна какая-то красоты земной. Сказывали люди также, что после свидания с Глазуньей становились иные знахарями, да целителями-травниками, другие ремесло какое да искусство в совершенстве постигали… Вот и тебе, Митяй, видать дорожка проложена, если веришь, конечно.
Пацаненок широко раскрыв глаза слушал свою бабушку.
- А что… значит… теперь… я… могу!…
- Погоди, оголец, подрасти тебе еще надо, - старушка легонько шлепнула мальчугана по лбу, - ума-разума набраться. А там уж и видно будет…
- Опять ума-разума… - проворчал Митяй, соскальзывая с лавки на пол. – А скажи мне, бабушка, отчего у добрых людей глаза - словно светятся изнутри, а у злых – наоборот – будто свет в них пропадает?
- Потому, внучок, что душа человечья в глазах сокрыта. У доброго она согреть и осветить все пытается, а у злого только отнять и норовит.
- А вот, к примеру, ежели глаза большие, то и душа, должно быть тоже большая?
- Не знаю, Митяй, верно так и есть…
- Так значит у тебя, бабушка душа маленькая-маленькая, как глазки твои?!
- Ах ты… - старушка, смеясь, запустила в рванувшегося в угол сорванца клубком из своего рукоделия.

Загадки лесной Глазуньи

- Бабушка, - не сдержался опять Митяй, - а кто она все-таки такая – Глазунья лесная эта?
- Да успокоишься ли ты когда, бесененок?! – Маленькая старушка, копошившаяся у печи, вздохнула и отерла тряпицей руки. – Вот далась она тебе, та Глазунья. Да дух она лесной, поди…
- А что ж, так она всегда во сне и является?
- Отчего ж, старики говаривали, что иным она и девкой показывалась, да только врут небось… Станет дух лесной в обличье человечьем шастать, - проворчала старушка.
Не сказать, как загрустил пацаненок, так захотелось ему с чудом тем самолично свидеться. А где ж лесное искать, как не в лесу. И принялся Митяй по округе шастать, удачу свою пытать. Бабка не боялась, отпускала огольца. Да и то, волков да медведей в их лесу давно уж повывели, а худых людишек в округе вовек не водилось, и топтано все - перетоптано на сто верст вокруг – не при царе ж Горохе живут.
Заприметила и Глазунья парнишку. Понравилось ей его упрямство, смекнула сразу, чего он по лесу ищет. Смотрела-наблюдала, да и не удержалась однажды, решила поозоровать чуток. Обернулась, значит, девчонкой не старше самого Митяя, обрядилась в сарафан деревенский, узорочьем вышитый, да и на пенек у тропки лесной бочком уселась, вроде в сторону глядит.
- Эй, босоногая, ты чего тут сидишь, - поинтересовался появившийся вскоре Митяй, - поди заблудилась?
- Хочу вот, и сижу, - задорно вскинула нос девчонка. – Сам-то чего окрест версты вымеряешь?
- Я … - Митяй растерялся. – Ну, я ищу тут… А тебе, малявка, на что об этом знать?
- А может я помочь чем сумею?!
- Ты?! – Митяй усмехнулся.
- Ну да, я, а что? – Девчонка повернулась к парнишке лицом.
- Да… - Митяй вдруг задохнулся, оторопев. Уж больно знакомым ему лик показался, и незнакомым одновременно.
- Что? – опять задорно вскинулась босоножка.
- А ты… чьих сама будешь? – Выдохнул из себя, наконец, Митяй.
- А тебе, молодец, на что? Может, сватов заслать надумал? А ежели невеста не согласная?.. Пойдем-ка лучше по лесу погуляем.
Митяй промолчал. Что-то так и вертелось у него в голове, но поймать видение никак не удавалось. Девчонка спрыгнула на тропинку, взяла его за руку и потянула за собой в лес.
- Значит здесь, в лесу живешь?..
- Ну, - буркнул в ответ Митяй.
- А родители твои где?
- Нету их у меня, родителей, с бабушкой мы, значит…
- Сиротинушка, - тоскливо протянула девчонка.
- А куда ведешь-то? - Встрепенулся наконец Митяй.
- Да есть тут место одно. На краю поляны дерево стоит. Раньше прочих то дерево весной оживает, почки-листья выпускает, да и цветет дивно!
- Знаю я то дерево на поляне, что отшельниковой прозывают. Потому землянка там отшельника брошенная.
- А отчего то дерево такое, ведаешь ли?
- Так где-то ж под этой поляной, под деревом этим, значит, Теплый камень лежит чудесный. Силу тот камень живительную воде подземной отдает, через то и ключ за оврагом теплым прозвали.
- Скажешь тоже. Ключ-то вона где, а дерево тут, на поляне…
- А ты меня не путай. Недалече от землянки там колодезь отрыт, а водица в ем та же, что и в ключе том.
- Экий ты! – Уважительно заключила босоножка. – Мало кто и в прежние времена про все это ведал-дознавался… А о чем таком еще знаешь?
- А ты вот спрашивай! – Гордо задрал голову Митяй.
- И спрошу. – Девчонка задумалась. – Скажи-ка вот, отчего у бабочек, что на поляне у елового лога, узоры на крыльях словно огнем на солнце пыхают, горят?
- Так то ж вообще не секрет, - Митяй даже чуток снисходительно поглядел на босоножку. – Видел я много бабочек в округе, однако ж такое диво только на поляне той и есть. А все потому, смекаю, что цветы там растут не простые, особенные. Нигде боле тех цветов не растет. А бабочки эти только с тех цветков нектар и пьют.
- Глазастый ты, однако! – Девчонка звонко рассмеялась.
- Ты уж лучше на себя посмотрела бы, вон, хоть в лужицу. – Весело отмахнулся Митяй. И замер, пораженный своей внезапной догадкой.
Босоножка, наблюдая за лицом мальчишки, только заливалась веселым хохотом все сильнее. Наконец она уселась на траву, прижав руки к животу и продолжая против воли вздрагивать.
- Аль признал-таки меня, наконец, добрый молодец? Или духом сонным краше я тебе показалась? Ну, не молчи ты, отомри же, наконец…
До сумерек время пролетело незаметно. Митяй с лесным духом – Глазуньей, или с девчонкой-босоножкой, бродили там и сям, о чем-то тихо разговаривая, а то и просто сидели молча где-нибудь над речной кручей.
- Пора тебе, Митяй, - наконец сказала Глазунья, - бабка твоя уже в который раз тебя кликать выходит во двор.
- А ты как знаешь, отсюда ж не услыхать? – Усомнился Митяй.
- Эх, - улыбнулась Глазунья, - уж мне ли не знать, что в лесу моем творится. Ступай давай, прямо вот по этой тропке – скорей дойдешь.
- Хорошо. А когда мы снова свидимся?
- Иди-иди… А время придет – я тебе знак подам.
- Эт-то хорошо… - пацаненок прошел немного по тропинке, оглянулся – как будто где-то совсем вдалеке, на фоне светлой полоски предзакатного вечернего неба таял яркий, узорного шитья сарафан…

Сила лесной Глазуньи

- Так что ж, подала ль Глазунья знак?
- Подала, а то… Только давай о том после, в животе уж урчит, да и ушица уже поспела, кажись. – Митяй покопался в суме и вытащил оттуда две деревянные ложки, аккуратно завернутые в тряпицу. Одну ложку он протянул сидевшему рядом молодому темноволосому и чуток смуглому парню, назвавшемуся при встрече Тимошкой.
- Тоже дело, благодарствую, - принял ложку парень.
От костра тянуло терпким дымком вперемешку с ароматом наваристой ушицы, земля была прогрета щедрым летним солнышком, клонящимся уже к горизонту.
- Тимошка, а сам-то ты откуда родом? – Поинтересовался Митяй.
- Издалече я, Митяй, с юга. У моря родился, у моря детство провел. А постарше стал, подрядился на корабль большой, путешествовал, мир посмотрел…
- Корабль, оно, конечно, хорошо, бывал и я у моря однажды. Только боязно, когда столько воды. Вот река – иное дело, пересечь-переплыть всяко можно. Смел ты, однако! А в эти края как?
- Как?.. Захотелось однажды и на родную землю взглянуть, ну ее - иностранщину эту! А здесь, доводилось мне слышать, люди хорошие живут.
- Не без того. А чем живешь-то в пути, ремесло какое ведаешь?
- Ну, охотничать могу, с лошадьми опять же, да и силушкой не обижен. А какой из меня рыболов да повар, то ты и сам оценить сумеешь…
Спутники сняли котелок с огня, достали по сумам, что у кого нашлось, выложили все на расстеленную тряпицу и принялись трапезничать. Отужинав, Тимошка опять попросил Митяя продолжить удивительный сказ.
- Раз только мы еще потом встречались, - начал Митяй.
- Так уж и раз?
- Да истинно говорю! Где-то еще через год. Как и обещала, оставила знак Глазунья – на крылечке пучок цветов с поляны у елового лога положила.
Прибежал я тогда на поляну, а она уж там сама меня поджидает. Говорит: "Ведаю, мол, Митяй, что люб тебе лес мой, любы и чудеса всякие, природой созданные. Пойдем, покажу тебе, о чем еще не знал доныне." И повела.
Привела к озерцу лесному. "Здесь, - говорит, - на дне настоящее сокровище сокрыто. Хоть и грязь это с виду обычная, а на деле – сила немалая, сила животворная, целебная, через нее многие хвори человеческие излечимы."
Повернула она от озерца, да вдруг задумалась… А потом ко мне оборачивается: " Про Теплый камень, Митяй, ты и сам знаешь. Кроме камня еще немало чудес у меня. Но открою я тебе другое – силу тебе свою живую покажу, где сокрыта она."
- Что ж за сила такая у большеглазой? – Не удержался Тимошка.
- Вот и я тогда о том же подумал. А Глазунья меня к дереву ведет, к березке. Подвела, руки к стволу прижать велела. "Березка, - говорит, - и силу ослабевшему, и спокойствие мятущемуся возвращает, и лечит, и согревает…" А потом к другому дереву ведет…
- А зачем ты руки-то прижимал?
- Понимаешь, она так знакомила нас…
- И что теперь?
- Понял я, ощутил тогда силушку лесную великую. Дерева отличать научился одним прикосновением – стоит только Глазунью представить!
- Так, значит? А давай-ка проверим! – Тимошка вытащил из-за пазухи маленькую резную фигурку на тонком кожаном шнурке. – Держи-ка вот.
Митяй взял протянутую вещицу в руки, закрыл глаза… Вздохнул:
- Нет, Тимошка, не знаю… Видно дерево такое в наших краях не растет.
- Правду говоришь, - усмехнулся Тимошка, - из заморья дерево то, из-за океана. Черным то дерево там прозывают.
- Хорошее дерево, сильное, прочное.
- Да, наверное, - кивнул Тимошка. – А закрой-ка глаза… - Он поднял валявшуюся возле костра щепку и сунул ее в ладонь Митяю.
- А это вот узнаю, - обрадовался Митяй. – Дуб это. Видать, от того пня, что молнией обожгло.
- Угадал.
- Да не угадал же – знаю!
- А что ж ты с даром этим превеликим делаешь?
- Так то ж не все еще. Когда прощались мы, Глазунья наказала мне в мир идти – учиться, да глядеть, как дерево человеку служит. Я и пошел. А в пути чему только не научишься! Теперь и плотничать, и столярничать могу, и резьбой украшу… Но боле мне по душе игрушки мастерить, вырезывать, душу в дереве раскрывать. Детвора через те игрушки к силе большой прикасается, да и взрослые иные тож. Одни поделки, знаешь ли, и так хороши, а на иные красками лик нанесешь – и вовсе как живые! А душа радуется.
- Да-а… - Тимошка уставился на мерцающие уголья прогорающего уже костра. – Отчего ж мне вот такая Глазунья не повстречалась?…
- Знаешь, - Митяй подбросил в костер горсть щепок, - а может и не в ней одной дело-то?…
Категория: Шарамыгин Владимир | Добавил: Владимир_Странник (2008-03-21) | Автор: Владимир Шарамыгин E
Просмотров: 751
Всего комментариев: 0
avatar
Поиск

Счетчики

  • регистрация сайта в каталогах


  • Наверх сайта
    Copyright John © 2023